С наступившим 1911-м!

    

    

    

    

    

    

    

    

    

    

    

    

    

    

    

    

    

    

    

    

    У нас - елка на Театральной площади, вечеринки в клубах, праздники в культурных заведениях, речь президента по телевизору, шампанское и апельсины. Как праздновали Новый год в Вятке 100 лет назад? Пробежимся по страницам газеты «Вятская речь», бережно сохраненной с далекого 1911 года.

    Свежие конфеты и маски зверей

    А также елочные украшения, крымские яблоки, фейерверки и шляпки со скидкой в 25% появились в магазинах Вятки в декабре 1910 года. Губернский город вовсю готовился к рождественским праздникам и новому году, а газета «Вятская речь» пестрила рекламными объявлениями. Пестрила не в буквальном смысле слова, тогда печатные страницы не могли похвастаться сегодняшним многоцветием.

    Итак, что новенького появилось в купеческой Вятке? В магазине В.А. Матанцева на Никольской улице между Московской и Спасской вовсю продавались «рождественские, новогодние и разные художественные открытки и карточки, … календари на 1911 год». В магазин Чарушина на Казанской улице поступили в продажу елочные украшения, а также «в  большом выборе бенгальские огни, комнатные фейерверки, серпантин, конфетти, маски зверей и другие». Господин Игатуллин в свой магазин на углу Московской и Николаевской завез к новому году «крымские и волжские яблоки, также разные конфеты и шоколад разных фирм». А в городе Слободском в магазине братьев Гисматуллиных «к предстоящему празднику получены в огромном выборе свежие конфеты в коробках для подарков и весовые лучшие сорта, а также гастрономические товары, крымские и приволжские фрукты, сладкие апельсины, сладкие мандарины и высшая парфюмерия». Магазин гарантировал: «отпуск всех товаров самый добросовестный и цены крайне умеренные».

    Предприниматели зазывали покупателей скидками: 25% в шляпном магазине, 20% в магазине Бельман и Гершман, 25% в магазине братьев Паровских на мужские шляпы, шапки и фуражки.

    Активно шла предновогодняя торговля горячительным. Продавали водку «Дикая черешня», ликер Benedictine и «рябиновую настойку - излюбленный напиток российской публики».

    В газете от 31 декабря опубликован прямо-таки шедевр рекламного искусства. «Нежинская Шустова несравненна, - безапелляционно заявляет реклама. - Имейте в виду, что колоссальный успех и повсеместная распродажа ее обязана помимо вкусовых качеств превосходному действию на желудок рябины, ускоряющей пищеварительные процессы. Она незаменима по вкусу и качеству. Не забудьте же о рюмке Нежинской Шустовой при каждом завтраке, обеде и ужине. Вы получите одновременно удовольствие и пользу».

    

    Танцы затянулись за полночь...

    Горожан, естественно, не только почивали, но и развлекали. Городской театр 31 декабря после спектакля приглашал на Новогодний маскарад до трех часов ночи, а Вятское общественное собрание приглашало в гости каждый день.

    Расписание увеселительных мероприятий выглядело так:

    «26 декабря - танцевальный вечер.

    27 декабря - детский вечер.

    28 декабря - благотворительный вечер родительского комитета мужской гимназии.

    29 декабря - маскарад.

    30 декабря - благотворительный вечер общества воспомоществования учащимся в высших учебных заведениях.

    31 декабря - чайный вечер (обед без оркестра).

    1 января - в час дня съезд для взаимных новогодних поздравлений, во время коего будет предложен завтрак a la fourchette и по бокалу шампанского. Плата за вход с мужчин 1 рубль и дам по 5 копеек. С 9-ти часов танцевальный вечер.

    2 января - маскарад с призами.

    3 января - детский вечер.

    4 января - чайный вечер без оркестра.

    5 января - общественное собрание закрыто.

    6 января - маскарад.

    9 января - семейный вечер.

    Примечание: маски допускаются по рекомендации членов собрания. Дамы, находящиеся в игральных комнатах, могут снимать маски, во всех же остальных комнатах должны быть обязательно в масках до двух часов ночи. В маскараде с премиями за красивые или оригинальные костюмы будут выданы призы по усмотрению жюри. Все лица, как члены собрания, так равно и гости мужчины и дамы, остающиеся после двух часов в игральных комнатах, уплачивают штраф согласно постановлению общего собрания».

    Как все прошло? Чуть позже газета рассказала: «маскарад, устроенный в среду 29 декабря..., прошел весьма оживленно, несмотря на то, что сравнительно не много было интересных маскарадных костюмов. Танцы затянулись далеко за полночь... Материальный успех студенческого вечера и концерт 30 декабря был для Вятки почти необычайным: валового сбора получено немногим менее 1500 рублей».

    

    Вздохи и истерика

    Однако дух праздника витал скорее в рекламных объявлениях, нежели в тексте самой газеты. Дела мирские под новый год никуда не делись. 30 декабря «Вятская речь» писала: «С каждым днем теряется всякая надежда на возобновление деятельности Холуницких заводов. На улицах заводов вы сейчас встретите всевозможных спекулянтов - скупщиков всего, кто бы что ни продавал. В конторах заводов разгуливают служащие старички, помогавшие в «доброе время» заколачивать гвозди в крышу холуницкого гроба». Грустно-радостные новости доносились 31 декабря из села Лопьяль Уржумского уезда. «Лучшим подарком к предстоящему празднику для лопьяльцев нужно считать перевод (по другим слухам увольнение) со службы знаменитого урядника Курочкина, - победоносно сообщали корреспонденты «Вятской речи». - Целых два года Курочкин хулиганстсвовал и распутничал в Лопьяле, два года общество боролось с безобразиями «незнающего удержу» бабника путем печати и официальных жалоб по начальству, но все это, как с гуся вода, с Курочкина скатывалось. Лопьяльцы уже начали свыкаться со своей судьбой. И вдруг к общему удовольствию Курочкина сменили. На провод его собрались 2-3 его поклонницы, да человек 20 кредиторов. Были охи и вздохи и … истерика».

    И, пожалуй, самую непраздничную нотку в содержание газеты внесла редакция «Вятской речи». 1 января 1911 года газета подвела итог ушедшего 1910-го.

    «Прошедший год. Тусклый, серый, осенний фон, темные провалы безвременья, сумерки общественной энергии, а над всем этим все более и более сгущаются тучи миазмов разложения, парализующие действительность живого организма страны, не дающие выявиться свежим росткам его новой, жизненной ткани - такова в общих чертах характеристика только что минувшего 1910 года, входящего, как одно из звеньев, в пятилетие 1905-1910 год, ведущее нас от момента величайшего в истории России напряжения общих сил к решительной, хотя и временной победе реакции над зарождающейся новой государственностью. Как это ни прискорбно, но и новый 1911 год все еще приходится встречать без ясных надежд... Жизнь переросла свои государственные формы, правовая надстройка пришла в полную ветхость. Все требует коренной ломки, на всем лежит печать тления. Россия напоминает тот громадный, мертвый, старый и сгнивший дом с дырами вместо окон, с щелями, с холодом и сквозняками, в котором уже невозможно человеческое жилье и только что минувший год как бы еще рельефнее подчеркивает эту трагедию русской жизни».

    Подготовила

    Мария Петухова

    petuhova@bnkirov.ru