«Неправильно говорить, что бизнес вторсырья завязан на деньгах» – интервью газеты

«Неправильно говорить, что бизнес вторсырья завязан на деньгах» – интервью газеты

Анастасия Белова 16.01.2022 20:35:03 2211 0

Получать доход можно не только из высоколиквидного сырья, но и из мусора, который находится под ногами. Эффект от этого получат и город, и предприниматель. Главное – не опускать рук, стучаться во все двери, даже если крутят у виска. Если тебя не понимают – продолжай, рано или поздно услышат. Именно такой путь прошел директор научно-производственного предприятия «Экологические технологии и решения» Антон Бронников, создавая и развивая свое предприятие по переработке отходов. Причем тех, которые другим не нужны. Сегодня на уровне властей города, говорит предприниматель, это понимание появилось, о чем он и рассказал в интервью «Бизнес новостям».

БН: Антон Сергеевич, какова специфика вашего бизнеса?

– Изначально настроена на то, чтобы перевести отходы в доходы, тем самым снизить нагрузку на предприятия и бюджет города или области. Плюс получить свою доходную часть: эту задачу бизнеса, несмотря на его социальную направленность, я не отменяю. Работа основана на принципах минимальной нагрузки на бюджет, в том числе собственный, и энергетических затрат, в первую очередь, рабочей силы.
Отходы, с которыми я работаю, есть везде – в селе и в городе, на стройке и на производстве. Для партнеров по бизнесу это просто мусор, за утилизацию которого они платят немалые деньги. Эти отходы увозят на полигон, чтобы там гнили годами и наносили сумасшедший вред экологии, я уже не говорю про экономику. Я забираю то, что не нужно другим, и делаю материалы, которые можно использовать повторно. Причем циклично: если это строительный отход, возвращаю обратно на стройку, если производственный – в производство.

БН: Как такой подход воспринимают бизнес-партнеры?

– Когда только начинал, некоторые даже у виска крутили: «Хочешь отходы забрать? Да пожалуйста!» Сейчас воспринимают совершенно по-другому: советуются, учитывают замечания, реализуют предложения у себя на предприятиях. С организациями, с которыми работаем, мы выстраиваем целую систему сбора отходов, начиная с их первичной переработки. Учим сотрудников бережно относиться к процессу. Предприятия-партнеры в таком подходе заинтересованы: большая разница – вывозить на полигон 100 кубов либо 50, заплатив за вывоз в два раза меньше и затратив при этом совсем немного энергии.

БН: Но, к примеру, ту же бумагу в большом объеме предприятию выгоднее сдать за деньги, чем отдать вам даром?

– Безусловно, некоторые отходы – ту же бумагу или некоторые полиэтилены – мы покупаем. Это ликвидные отходы, которые предприятия изначально сами сортировали и реализовывали. Мы сразу говорим: не собираемся забирать у вас эту доходную часть, давайте будем эти отходы у вас покупать, но дополнительно заберем другие, неликвидные. И самому предприятию работать с одним партнером намного проще и эффективнее, чем с несколькими покупателями или сортировщиками. Наша компания имеет вес именно за счет комплексности. Если забираем полимеры, то практически все. У тех же строительных организаций помимо прочего берем и цементные мешки, и мешки от всевозможных растворов. Пока сами их не перерабатываем, но нашли организации, которые помогают это делать. При этом берем на себя дополнительную нагрузку.


«Мы сразу говорим: не собираемся забирать у вас эту доходную часть, давайте будем эти отходы у вас покупать, но дополнительно заберем другие, неликвидные».


БН: Например?

– Возьмем для примера дерево. Сегодня научились его перерабатывать, хотя, признаться, долго не решался, потому что дерево – специфичный отход. Сделали отдельный цех, установили оборудование и из части бревна, которое целиком шло на отходы, делаем хорошие брус и доску. Допустим, бревно: оно может быть наполовину сгнившим, но из другой половины можно сделать материал. В результате отходы появляются и у нас, тем не менее мы распилили дерево хотя бы наполовину, в результате снизили нагрузку – пусть и на 50% – на полигоны.

Некоторые позиции просто научились выводить до уровня себестоимости. Разработали технологию по переработке отходов базальтового утеплителя в утеплитель, который можно использовать на разных стадиях строительства как в частном домостроении, так и в высотных зданиях. Другой момент, что для его использования при строительстве высоток нужна определенная сертификация, мы ей пока не занимались. Этот утеплитель с удовольствием забирают частники, причем по ценам, которых на рынке нет уже с 2015 года. Не скажу, что зарабатываем много, но процесс окупается – как минимум себестоимость. Опять же за счет комплексного подхода, при котором от организаций получаем неликвидные для них отходы, на которых мы можем зарабатывать.

БН: Вся бумага и весь пластик ликвидные?

– Пластики не все. Сейчас насчитывается огромное количество всевозможных полимеров, есть смеси. Особенно много идет из Китая, где написано: «полипропилен». Начинаешь плавить – далеко не полипропилен. Мы сотрудничаем с институтом химии ВятГУ, с их помощью делаем анализы материалов, и часто из таких полипропиленов по итогу получается совершенно другое.

Тем не менее практически все пластики можно переработать. Другое дело, что далеко не все перерабатывают в нашей области – всего 2-3 вида ликвидных. Полиэтилен высокого или низкого давления еще перерабатывают, а переработка того же полистирола – уже проблема. Держать на предприятиях отдельного химика для проведения анализов или сортировщика мало кто будет, поэтому для многих организаций большинство пластиков – просто отход. Мы научились его отсортировывать по группам: эта часть поедет, к примеру, в Кострому, эта в Нижний Новгород, а эта останется в Кирове.

С бумагой проще. Для предприятий, которые занимаются сдачей вторсырья, это отход с маржинальным эффектом. И с ценами на рынке Кировской области ситуация понятна: если одна компания по сбору вторсырья закупает бумагу по 14 рублей, то и другие примерно по такой же, поэтому партнера выбирают не по цене, а с кем удобнее.

БН: Какие отходы считаются неликвидными, которые вам отдают с радостью?

– Полимеры, дерево, стекло, резина. Даже некоторые группы металлов: для части предприятий это отход, который валится в контейнер, затем вывозится на свалку. К сожалению, наши свалки далеки от появления на них мощных мусоросортировочных предприятий. Это дорого и нужны компетенции, а с тем и другим у нас на самом деле нехватка.

БН: У вашего предприятия есть лицензия на работу с отходами не 5-го, а других классов?

– Нет, но сейчас в стадии ее получения. Конечно, мы не говорим о переработке ртутных ламп или ядерных отходов, речь об отходах 4 класса, в частности, резине.

БН: Вы как попали в этот бизнес? Учились по профилю или были знакомы с нужными людьми?

– Нет, только за счет своего фанатизма и идейности. Идея заняться переработкой вторсырья возникла в 2012 году. Гуляя по городу понял, что под ногами полно отходов, которые можно переработать Тогда еще никакой речи о сортировке или раздельном сборе мусора в Кирове не шло, такие проекты зарождались только в городах-миллионниках. Пришел, помню, к Туруло Валерию Николаевичу (президенту НП «Биотехнологический кластер Кировской области», – ред.) и Созинову Олегу Геннадьевичу (председатель правления НП «Биотехнологический кластер Кировской области», – ред.). Сказал: «Давайте попробуем?» Они поддержали, хотя кроме энтузиазма с меня взять тогда было нечего: компетенций ноль, знаний ноль, только дикая целеустремленность. Не знаю, почему, но мы тогда с резины начали. Наверное, потому что везде ее было завались. У меня много знакомых – водителей, начальников автоколонн. Поговорил с ними и понял, что это Клондайк. 

Мы сразу решили не просто перерабатывать шины в крошку, потому что такие технологии уже существовали и были широко развиты в России. И это все-таки первичная переработка, которая после себя на выходе оставляет еще как минимум два отхода. Получается, вроде благое дело делаешь, а после тебя остаются отходы, которые опять же едут на полигон. Тогда Туруло меня поддержал, свел со многими компетентными людьми, в том числе университетами, мы и начали копать. Совместно с ВятГУ, Институтом химии Коми УрО РАН и Биотехнологическим кластером разработали технологию, начали заявляться на конкурсы. Нигде, правда, не прошли, но продолжали подавать заявки. Долго-долго оттачивали технологии, проводили анализы и всевозможные опыты, и в результате научились из простой резины получать продукт, который можно использовать для застройки Крайнего Севера. Это же космос! Тогда стоимость реализации проекта оценивалась в 7 млн рублей. В прошлом году с Туруло начали подсчитывать – цена уже в десятки раз выросла. К сожалению, в свое время мы не нашли нужных компетенций у руководителей города и области, хотя на тот момент проект можно было запустить без серьезных инвестиций. Таких технологий в России до сих пор нет.

БН: Продать технологию пытались?

– Не думал об этом. Теоретически это возможно, почему бы и нет. Я бы сам с удовольствием поучаствовал в запуске подобного процесса, как минимум, поделился знаниями, которыми обладаю. Пожалуй, продал бы или даже, может, передал – в случае появления интересантов для реализации проекта на территории нашей области или страны, если бы встретил такого же фанатика, как сам, но у которого есть средства, возможности и нет знаний. Я бы эти знания передал. Таких предложений не поступало, поэтому фантазировать не буду. На мой взгляд, в Кирове таких людей не найдется. Все-таки это сложный процесс. Надо, к примеру, приобретать оборудование или создавать его. Другое дело, что по готовым технологиям сделать это несложно, когда знаешь, что у тебя на входе и что должно появиться на выходе. При определенных условиях машиностроительное предприятие такое оборудование сможет изготовить.

Впрочем, мы проект не убрали в стол. Идея до сих в стадии разработки, просто вялотекущей. Планируем вернуться, тем более недавно в новостях сообщили, что к 2030 году наши дороги на 30% должны строиться из вторсырья. Услышал и думаю: они только сейчас об этом говорят, а я всегда был уверен, что за такими технологиями будущее. Другой вопрос, что для этого нужна воля сверху. И компетенций очень не хватает, сейчас они все внизу.

БН: В другие регионы проекты передавали?

– Было дело. К примеру, совместно с ВятГУ мы разработали технологию для переработки полимерных отходов в фармацевтике. Это упаковки: есть бракованные, отсечения от упаковок. Для большинства фармацевтических предприятий такие отходы – большая головная боль: их надо где-то хранить, для работы с ними нужна определенная лицензия. Один мой друг, руководитель крупного фармацевтического предприятия, попросил: «Ты идейный, придумай, что с этим можно сделать». Придумал, отдал идею в ВятГУ, ребята доработали. В итоге технологию передали в Казань, сейчас по ней перерабатывают такие отходы.

БН: Не жалко?

– Наверное, жалко. Не столько трудов, а что не у нас. Но пусть лучше будет так, чем вообще никак. Чтобы построить подобную переработку в Кировской области, надо 3-10 млн рублей, в зависимости от объемов отходов. К сожалению, таких денег у меня нет.

эта.jpg

БН: А сами предприятия, заинтересованные в минимизации затрат на работу с отходами, готовы вложиться?

– Для них это непрофильный актив. Мы предлагали, поддержки не нашли. Возьмем те же строительные организации. Объемы полимеров на стройках колоссальные. Если подсчитать по всем строительным организациям, это килотонны в год, и из них примерно 30% – полимеры. Мы их реально можем переработать в продукцию для строительства. До запуска цеха по переработке полимеров предлагали профинансировать проект некоторым строительным организациям города. Нам отвечали примерно так: проект у вас клевый, когда запуститесь – мы с вами обязательно посотрудничаем. Но вкладываться «до» неинтересно, для нас это непрофильный актив. При строительстве квартир знаем, сколько заработаем с квадратного метра. Для нас это бизнес, который дает прибыль, все остальное неинтересно. Неохотно у нас инвестируют в непрофильные проекты. Тяжел в Кирове народ на разгон. Долго запрягаем, а потом уже поздно.

БН: Какие-то элементы благоустройства из вторсырья делаете?

– Пока нет, но подходим к этой теме очень серьезно. Надеюсь, в ближайшем будущем запустим – в рамках создания Консорциума между городской администрацией и нашим предприятием. И эта продукция будет передана городу по цене себестоимости. Город выиграет во всех отношениях. Во-первых, расширится бизнес, а это дополнительные рабочие места со всеми вытекающими отсюда последствиями. Во-вторых, решается проблема с отходами. В-третьих, на местном уровне создается продукция, которая используется при благоустройстве города. В-четвертых, она по цене себестоимости, что опять же снижает затраты на бюджет.
Опять же серьезно снижается нагрузка и на мое предприятие: будет постоянный сбыт, пусть и по цене себестоимости. Плюс – постоянный приход материала, а это замкнутая цепочка. Я как раз и борюсь за подход «замкнутой цепочки», чтобы не было такого, что ты что-то где-то взял и не знаешь, куда деть или знаешь, куда деть, но не знаешь, где взять.

В моем бизнесе наличие сырья – один из ключевых факторов. Если с ним проблема или оно дорогостоящее, бизнес несет большие риски. А мы работаем с материалами, которых в нашей области предостаточно. Просто их надо уметь изъять и переработать.

БН: Планируете выпускать полимер-песчаные изделия?

– Я бы сказал шире: планируем делать продукцию для благоустройства города из отходов этого же города. Тема полимер-песчаных изделий несколько изъезжена. Зачем изобретать то, что уже создано и повсеместно используется? Хотим создать новую продукцию на основе полимер-песчанки. Потому что просто полимер-песчаные изделия все делают, там всё просто: берется полиэтилен (а это высоколиквидное сырье), плавится вместе с песком, и делается продукт. Или полиэтилен: его помыл, спрессовал, передробил – и снова полиэтилен. Зачем перерабатывать то, что и так стоит хорошо? Мы хотим работать на низкосортных пластиках, которые в Кирове никто не перерабатывает. Эти же полистирольные, вспененные моменты и тому подобное.

БН: Как в целом выстраиваются отношения с чиновниками?

– Что касается предыдущих времен, то нужные компетенции мы не могли найти даже на уровне министерства экологии. Хотя, казалось бы, с кем если не с ними совместно работать, потому что сфера обращения с отходами в ведении министерства. Нам говорили: «Какая резина? Какие отходы? У нас с этим нет проблем». У всего города, значит, есть, а у них нет, поэтому тогда эту тему продвигать было очень сложно.

Сейчас ситуация меняется. Через ваше издание хочу поблагодарить Дмитрия Валерьевича (Осипова, главу администрации города. - ред). Он собрал вокруг себя команду, которой интересно то, чем мы занимаемся, и которая имеет компетенции на уровне руководящего звена. По крайней мере могут подсказать, в какую дверь зайти, какие вопросы задать и как попросить помощи. Не скажу, конечно, что делают что-то за нас, но понимание со стороны отдельных чиновников есть. Дмитрий Осипов был в декабре у нас на заседании Биотехнологического кластера. Вновь сказал, что такие проекты городу нужны и готов общаться на эту тему. Поэтому сейчас – да, проще общаться с чиновниками, хотя все мы понимаем, что обещать жениться и жениться – это разные вещи. Но, повторюсь, сейчас понимание появилось.


«Поэтому сейчас – да, проще общаться с чиновниками, хотя все мы понимаем, что обещать жениться и жениться – это разные вещи».


БН: Уже подкреплено конкретными действиями?

– У нас есть сумасшедший – в хорошем смысле этого слова – стратегический партнер – «Гордормостстрой», которым руководит Димитрий Владимирович Вохмянин. Очень компетентный и очень на своем месте. Мы с ним уже два года работаем. Димитрий самый первый меня услышал и поддержал. Сегодня в городе ведется сортировка уличного смета, который собирает ГДМС из парков, скверов, урн, остановок, всевозможных точек массового отдыха. Раньше ГДМС все это собирал и вывозил на полигон. Сегодня привозит к нам на предприятие. Мы сами все это сортируем, высортировываем некоторые позиции, которые в дальнейшем можем запустить в переработку. Что не можем – отправляем в контейнер и вывозим на полигоны. Менее чем за 4 месяца пос-ле запуска этого проекта объем уличного смета, который вывозится на полигоны, сократился на 50%! А это и снижение в два раза затрат бюджета на вывоз мусора, и мы как бизнес зарабатываем копеечку.

Теоретически можем увеличить объем «забора» уличного смета процентов до 80%, на практически не осилить: не хватает оборудования. Просто собирать и везти в другие города неликвидно, потому что это, к примеру, низкосортный пластик, и с учетом логистики съест всю маржинальность. Бессмысленно с точки зрения экономики. Однако социальный момент никто не отменял, поэтому мы продолжаем двигаться в этом направлении.

БН: Верно понимаю, что тема создания Консорциума, о котором вы упомянули, плавно перетекает из темы государственно-частного или муниципально-частного партнерства?

– Да, мы об этом начали говорить еще 5 лет назад с министерством экологии. Тогда, на мой взгляд, предложили схему, интересную области со всех сторон. Прошли кругов 18, в том числе ада, чтобы нам в конце концов в министерстве экономического развития сделали экспертизу проекта, после дали заключение: проект интересен и целесообразен на территории Кировской области. А в министерстве экологии на это заключение написали свою резолюцию: для них это неактуально. Поняли, что дальше двигаться бесполезно и решили пока сделать стоп по области. Пошли в город, выходили тогда еще на Шульгина (Илью, бывшего главу администрации, – ред.). Нам сказали: какие хорошие проекты, готовы помогать, но воз и ныне оставался там, пока не пришел Осипов. Он начал перетасовывать команду вокруг себя, поставил людей, с которыми можно общаться. В частности, Фролова (Всеволода, замглавы администрации, - ред) и Зотина (Сергея, замглавы администрации, - ред), у которых есть понимание, о чем говорю. Они реально понимают выгоду от такого сотрудничества и для города, и для бюджета, и для бизнеса, хотя и развитие бизнеса в этом случае важно как раз для города: как минимум, это новые рабочие места.

БН: А для бизнеса?

– Для бизнеса... Как минимум определенная гарантия в получении финансирования. Есть спектр позиций, которыми сегодня занимается наша фирма. Мы научились работать с деревом, пенопластами, утеплителем, есть понимание по стеклу, но для запуска процесса, который мне хочется, нужны серьезные инвестиции. Ходили просили в банки – никто не дал, потому что банки считают наш бизнес, которому около 3-х лет, стартапом, а стартапы они финансировать не хотят. Для получения кредита в 3-5 млн рублей необходимо серьезное залоговое обеспечение, его у нас пока тоже нет. Нам говорят: мы готовы помогать, но компаниям с миллионными счетами, оборотами, серьезным оборудованием и техникой. Пока вы малыши – не готовы. У нас вся помощь бизнесу строится на этом: если ты хороший человек и миллионер, мы тебе поможем и дадим денег. Ну или из необходимых 100 млн дадим 5 млн. Если ты просто хороший человек, тогда сиди дома без нашей поддержки.


«У нас вся помощь бизнесу строится на этом: если ты хороший человек и миллионер, мы тебе поможем и дадим денег. Если ты просто хороший человек, тогда сиди дома без нашей поддержки».


Есть понимание в центре «Мой бизнес», но опять же мы не относимся к стартапам, которые они могут профинансировать. И если и дадут 100,200,300 тысяч, нам эти деньги не помогут.

Финансовым организациям нужны гарантии. Гарантии от моих компаньонов получить сложно, потому что каждый цепляется за свой бизнес и ручаться своим бизнесом за чужой сегодня никто не будет, потому что сегодня брат за брата уже боится ручаться. Поэтому мы и начали говорить о ГЧП и МЧП. Это понятная схема взаимодействия бизнеса и власти, в которой разрабатывается бизнес-план, бизнес-проект, технико-экономическое обоснование – все ясно и понятно. Понятно, что проект пойдет и город в нем заинтересован, поэтому дает гарантию перед банком. Может гарантировать, к примеру, земельным участком или помещением, которое передает бизнесу для производства.

Как раз Осипов с командой прошли обучение в Сколково, где говорили про МЧП, что это круто и за этим будущее. По факту город решает свои проблемы руками бизнеса: ты ничего не делаешь, ни за что не отвечаешь, ни копейки не вложил – тебе все сделали и построили. Приехали они из Сколково и сказали: нам все нравится. Обидно немного, что мы столько лет про это говорим, за 7 лет такие масштабы можно было сделать! Ну ладно, сегодня так сегодня.

БН: Почему тогда МЧП до сих пор не появилось?

– Понимание ГЧП и МЧП есть, это хорошо, однако наша сфера законопроектов и законоположений далека от идеала. Допустим, чтобы создать МЧП, необходимы серьезные изменения в уставе города или области, всевозможные поправки в законы. Это достаточно серьезная бюрократическая машина, которая должна запуститься. Сделать это можно наверняка только по влиянию сверху, а там товарищам и так хорошо.
Мы поняли, что в рамках МЧП или ГЧП эти проекты сегодня не реализовать, соглашение с нами город никакие заключить не может – это же сразу коррупционная составляющая, нужны торги, плюс депутатское голосование, а там одни бизнесмены и каждый потянет одеяло на себя... Предложили работать по такой же схеме, как МЧП, только убрать эту аббревиатуру – создать некий Консорциум, объединение, с участием подконтрольного городу предприятия ГДМС (поскольку мы с ним сотрудничаем), бизнеса и Биотехнологического кластера. Курировать будет и город (ГДМС – на 99,9% городское предприятие, хотя и коммерческая организация, как и мы) и кластер. Понимание есть, желание есть и со стороны чиновников, и со стороны ГДМС. Сейчас ищем точки соприкосновения, некие компромиссы, чтобы было с одной стороны не обидно ни тому, ни другому участнику, с другой – выгодно обоим. Как говорит Валерий Николаевич, это процесс принятия сложных решений. Но мы его прошли, решение принято, сейчас идет добрый процесс конфликта интересов – дошлифовываются детали.


«По факту в рамках МЧП город решает свои проблемы руками бизнеса: ты ничего не делаешь, ни за что не отвечаешь, ни копейки не вложил – тебе все сделали и построили».


БН: Вы где сотрудников искали? Выращивали или находили готовых, в том числе экспертов?

– Экспертов в области отходов и их переработки у нас в регионе практически нет. Есть в университете, но они единичные: один отвечает за полимеры, второй знает всё по резине, третий расскажет про нефть. Я учился сам, потом обучал сотрудников. Сначала взял одного помощника, затем двух сортировщиков, потом купили пресс, позднее – дробилку, сами ее собирали... Так и развивались. Своими руками начинали практически всё. Или знакомых инженеров, работников машиностроительных предприятий подключали: «Помогите! Хотим вот это и это. – Это же сложно. – Да, сложно, но помогите». И нам помогали, в том числе участники нашего кластера. И помогали по цене себестоимости, такое в целом принято в кластере. Я вам сегодня помог по цене себестоимости, а ты мне завтра поможешь по цене себестоимости. Или просто поможешь за «спасибо», потому что понимаешь: завтра тебе может понадобиться помощь, которую не оценить никакими деньгами. В кластере это плечо, взаимопомощь и обратная связь очень хорошо чувствуются. Не надо помощи на коленях просить, здесь человеческие отношения. И бизнес человеческий.

БН: С биофармацевтическим кластером вы каким-то образом конкурируете?

– Нет, какие мы конкуренты... Хорошо знаю Толстоброва Сергея Сергеевича, который относится к руководству кластера. Мы там тоже всегда находим взаимопонимание и необходимые нам компетенции. Нет, мы явно не конкуренты, да и занимаемся разными проектами. Мы как раз можем помочь предприятиям того кластера решить некоторые их задачи, потому что в него входят и промышленные, и фармацевтические компании. Причем без всяких условий. Бывает досадно, когда делаешь добро человеку, а он потом поворачивается к тебе спиной. Тогда досадно, а в этом случае помочь не жалко. Я обладаю неким пакетом знаний и компетенций. Да, он мне достался не просто так и далеко не за бесплатно, тем не менее мне не жалко – пожалуйста, пользуйтесь, подскажу, где смогу.

БН: Чем еще власть может помочь такому бизнесу, как ваш?

– Уточню: не только нам, но и городу в первую очередь. Сегодня в Кировской области возобновился рост строительства, соответственно, объемов строительных отходов. Мы забираем примерно 30% о общего числа таких отходов у компаний, с которыми сотрудничаем. Готовы увеличить этот объем до 65-70%, но нужна, повторюсь, определенная финансовая поддержка. Очень помогли бы, допустим, специальные программы для таких проектов – на региональном, а не на федеральном уровне, потому что участие в таких федеральных программах – это большая лотерея: далеко не факт, что пройдешь, а если не пройдешь, то даже не объяснят, почему. Это что касается власти.

Плюс все-таки отработать механизмы ГЧП или МЧП, при которых схемы понятны и ясны, тогда банки в очередь встанут, чтобы профинансировать такие проекты. Мы общались с руководителем одного из банков, он прямо сказал: «Если будет МЧП или ГЧП, то дадим 600 млн на строительство завода в чистом поле». В плане инвестиций мы готовы к любому диалогу.

БН: А без внешних инвестиций справитесь?

– Реально – да. Пусть не сегодня, а через неделю, но справимся в любом случае. Найдем, заработаем деньги, откроем следующее предприятие – не в этом году, а позднее. Вот только от этого в первую очередь проиграет социальная составляющая. Поэтому от финансовой помощи в любом ее проявлении не откажемся и в этом плане готовы идти на всевозможные компромиссы.

Вообще деньги на сегодняшний день в бизнесе по отходам имеют некую третичную роль, хотя многие и говорят, что для строительства предприятия нужны миллионы. Я начал строить производство, когда у меня в кармане было всего 15 тысяч рублей. Сначала взяли один цех, потом еще, еще и еще, и на сегодня производственная площадка занимает порядка 3 тысяч кв. метров. Поэтому неправильно говорить, что бизнес вторсырья завязан на деньгах. Деньги не перерабытывают полимеры, деньги не создают продукцию, деньги не создают идеи и не сидят сутками над их проработкой. Это все делают люди. Это тоже человеческий бизнес.

VK TW
оставить комментарий
Спасибо за комментарий! Он будет опубликован после модерации
Текст сообщения
Перетащите файлы
Ничего не найдено
 

Также читайте