«Идеальное лицо»: психолог Чепалов о рисках и парадоксах нейротренда
12.05.2026 14:52:36
214
0
Нейрофотосессии захватили соцсети: загружаешь несколько селфи — и через минуту ты уже модель, киногерой или персонаж глянца. Почему это стало массовым именно сейчас и куда движется тренд? «Бизнес новости» совместно с экспертами готовят материал, чтобы рассмотреть тренд с разных позиций. Психолог Родион Чепалов выделил пять типов пользователей, назвал главный парадокс и предупредил о ключевом риске: разрыве между реальным и идеализированным «Я». Технология, по его словам, дает безопасную примерку идентичности, но угрожает самооценке, если образом начинает управлять не человек, а ИИ.
— Родион Александрович, почему нейрофотосессии стали массово популярны именно сейчас – какой технологический, социальный или психологический триггер сработал в последние 1-2 года?
— Я думаю, что массовая популярность нейрофотосессий возникла из-за совпадения трех факторов: технология стала простой, результат стал визуально эффектным, а людям все сильнее хочется управлять своим образом. Раньше хорошая фотосессия требовала фотографа, студии, времени, денег и готовности позировать. Сейчас человек загружает несколько фото и получает себя в десятках ролей: деловой портрет, fashion-съемка, кинообраз, ретро-эстетика, фантазийный персонаж. Это очень сильный психологический триггер: «я могу увидеть другую версию себя почти мгновенно».
— Что, по вашему мнению, может повлиять на интерес к нейрофотосессиям в будущем – как в сторону роста, так и в сторону снижения? Назовите один или несколько ключевых факторов – технологических, культурных, юридических или любых других.
— Я считаю, что здесь работает не только интерес к ИИ, но и желание примерить новую идентичность. Для одного человека нейрофотосессия – способ сделать профессиональный образ для резюме, для другого – пережить маленькую мечту: увидеть себя моделью, актрисой, героем фильма, человеком из глянца. В психологии это похоже на безопасную примерку Я-образов. Человек не меняет жизнь, но на несколько минут видит: «а таким я тоже могу быть».
Можно выделить несколько типов пользователей. Первый – практический: человеку нужен деловой портрет для работы, но он не хочет идти в студию. Второй – компенсаторный: человек не любит себя на обычных фотографиях и ищет более красивую версию. Третий – игровой: ему интересно примерять стили, эпохи, профессии. Четвертый – статусный: важно выглядеть современно и быть «в тренде». Пятый – тревожный: человек постоянно сравнивает себя с другими и пытается догнать идеальный образ.
— Как вы оцениваете динамику этого явления? Изменится ли массовый спрос на нейрофотосессии со временем, и если да – то в какую сторону?
Будущий интерес будет зависеть от нескольких факторов. В сторону роста будут работать доступность, качество, интеграция в соцсети, мода на персональный бренд и удаленную занятость. Уже сейчас портретные генераторы стали отдельным рынком, а крупные визуальные платформы выпускают мобильные AI-инструменты для генерации изображений, что показывает массовый спрос на такие форматы.
В сторону снижения могут сработать усталость от искусственности, юридические вопросы по персональным данным, страх утечки лица, а также новая ценность аутентичности. Если все выглядят как идеальные AI-портреты, живое фото без фильтра начинает казаться более честным и ценным.
— Есть ли у нейрофотосессий исторические или технологические аналоги, пережившие взлёт и затем спад? Чем этот тренд похож на них, а чем принципиально отличается?
— Исторические аналоги есть. Это студийные фотосалоны, глянцевые ретушированные съемки, Instagram-фильтры (Instagram принадлежит Meta, признанной экстремистской и запрещенной в РФ, — ред.), приложения для «старения» лица, аватары, маски в соцсетях. Сходство в одном: человек хочет увидеть себя лучше, интереснее или иначе. Отличие нейрофотосессий в масштабе трансформации. Фильтр менял лицо, а нейрофото меняет целую биографическую фантазию: профессию, статус, эпоху, атмосферу.
— Я думаю, что массовая популярность нейрофотосессий возникла из-за совпадения трех факторов: технология стала простой, результат стал визуально эффектным, а людям все сильнее хочется управлять своим образом. Раньше хорошая фотосессия требовала фотографа, студии, времени, денег и готовности позировать. Сейчас человек загружает несколько фото и получает себя в десятках ролей: деловой портрет, fashion-съемка, кинообраз, ретро-эстетика, фантазийный персонаж. Это очень сильный психологический триггер: «я могу увидеть другую версию себя почти мгновенно».
— Что, по вашему мнению, может повлиять на интерес к нейрофотосессиям в будущем – как в сторону роста, так и в сторону снижения? Назовите один или несколько ключевых факторов – технологических, культурных, юридических или любых других.
— Я считаю, что здесь работает не только интерес к ИИ, но и желание примерить новую идентичность. Для одного человека нейрофотосессия – способ сделать профессиональный образ для резюме, для другого – пережить маленькую мечту: увидеть себя моделью, актрисой, героем фильма, человеком из глянца. В психологии это похоже на безопасную примерку Я-образов. Человек не меняет жизнь, но на несколько минут видит: «а таким я тоже могу быть».
Можно выделить несколько типов пользователей. Первый – практический: человеку нужен деловой портрет для работы, но он не хочет идти в студию. Второй – компенсаторный: человек не любит себя на обычных фотографиях и ищет более красивую версию. Третий – игровой: ему интересно примерять стили, эпохи, профессии. Четвертый – статусный: важно выглядеть современно и быть «в тренде». Пятый – тревожный: человек постоянно сравнивает себя с другими и пытается догнать идеальный образ.
— Как вы оцениваете динамику этого явления? Изменится ли массовый спрос на нейрофотосессии со временем, и если да – то в какую сторону?
Будущий интерес будет зависеть от нескольких факторов. В сторону роста будут работать доступность, качество, интеграция в соцсети, мода на персональный бренд и удаленную занятость. Уже сейчас портретные генераторы стали отдельным рынком, а крупные визуальные платформы выпускают мобильные AI-инструменты для генерации изображений, что показывает массовый спрос на такие форматы.
В сторону снижения могут сработать усталость от искусственности, юридические вопросы по персональным данным, страх утечки лица, а также новая ценность аутентичности. Если все выглядят как идеальные AI-портреты, живое фото без фильтра начинает казаться более честным и ценным.
— Есть ли у нейрофотосессий исторические или технологические аналоги, пережившие взлёт и затем спад? Чем этот тренд похож на них, а чем принципиально отличается?
— Исторические аналоги есть. Это студийные фотосалоны, глянцевые ретушированные съемки, Instagram-фильтры (Instagram принадлежит Meta, признанной экстремистской и запрещенной в РФ, — ред.), приложения для «старения» лица, аватары, маски в соцсетях. Сходство в одном: человек хочет увидеть себя лучше, интереснее или иначе. Отличие нейрофотосессий в масштабе трансформации. Фильтр менял лицо, а нейрофото меняет целую биографическую фантазию: профессию, статус, эпоху, атмосферу.
— Если предположить, что ажиотаж вокруг нейрофотосессий со временем стихнет, кто окажется в выигрыше, а кто в проигрыше? И останется ли от этого тренда что-то устойчивое, или он исчезнет почти полностью?
— Я думаю, что ажиотаж со временем стихнет, но сама практика не исчезнет. Скорее она разделится. Массовые «вау-фотосессии» будут жить волнами, как когда-то фильтры, аватары, маски, стилизация под живопись. А устойчивым останется прикладной слой: деловые портреты, обложки, визуалы для блога, примерка стиля, быстрые креативные концепты.
Кто выиграет, если ажиотаж спадет. Я думаю, выиграют те, кто будет использовать технологию не как замену себе, а как инструмент самопрезентации. Проиграют сервисы, которые продают только однотипную «красивость». Также могут проиграть люди, которые слишком привяжутся к улучшенной версии себя и начнут переживать обычное отражение как неудачное.
Главный психологический риск нейрофотосессий – разрыв между реальным Я и идеализированным образом. Главный плюс – возможность творчески исследовать себя. Поэтому я бы относился к этому не как к пустой забаве, а как к новому языку визуальной идентичности. Вопрос не в том, пользоваться или нет, а в том, кто управляет образом: человек технологией или технология самооценкой человека.